ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР

Еще недавно казалось: бэби-бум наконец докатился и до Украины. Власти страны активно призывают женщин не ограничиваться одним ребенком, рожать больше.
На наши вопросы отвечает директор школы экономики Анатолий ВИШНЕВСКИЙ.
— Анатолий Григорьевич, на дворе кризис. Какую «демографическую цену» наша страна может заплатить за него?
— Кризис сам по себе к мору не приводит. Как он скажется на поведении семей, можно только гадать, но все зависит от продолжительности экономических потрясений. Если они продлятся год-два, думаю, вряд ли это обернется большими демографическими потерями. Ну, снизится рождаемость, но она и сейчас не слишком высока.
В самом невеселом варианте рождаемость в 2009—2010 гг. сократится . Гораздо хуже, что у нас вскоре будет просто-напросто меньше женщин. Ими станут нынешние девочки, родившиеся в 90-е годы, а это поколение было весьма малочисленным (примерно в два раза меньше «восьмидесятников»). Даже если рождаемость в расчете на одну женщину повысится, число рождений все равно упадет.
— Правительство возлагает большие надежды на выплаты по рождению, льготы многодетным матерям — поможет ли это повысить рождаемость?
— Мировой опыт (Скандинавия, Восточная Европа) показывает: подобные социальные стимулы к росту рождаемости не приводят. Детей все равно заводят те, кто это собирался сделать в любом случае. Просто некоторые делают это немного раньше. То есть в 2008 году люди заранее выполнили план на 2009— 2010 гг. Следовательно, за нынешним всплеском последует провал. Иными словами, мы с помощью этих мер что-то дезорганизуем, нарушаем плавность демографических процессов. Такое опасение высказывает часть специалистов, обоснованно оно или нет покажет будущее.
Да и вообще рассчитывать на то, что весь слабый пол вдруг начнет приносить стране по три ребенка, — утопия. Это просто не соответствует образу жизни современной семьи. Улучшить демографию в нашей стране можно только за счет снижения смертности.
— Это реально?
— Опасение у научного сообщества в первую очередь вызывают долговременные тенденции. Речь о сокращении числа трудоспособного населения, оно с 2010—2012 гг. будет напоминать настоящий обвал. Население будет уменьшаться примерно на 1 млн человек в год, в отдельные годы — на 1,5 млн. Примерно после 2020 г. этот процесс замедлится, но в плюс мы не перейдем вплоть до 2050 г.
Правда, с 2007 года демографы фиксируют рост числа рождений и снижение смертности. Но надо понимать, за счет чего это происходит. Повышение числа рождений мы отмечаем с 2000 года — просто в силу того, что увеличилось количество женщин, вступивших в репродуктивный возраст. Объективными факторами объясняется и снижение смертности. В начале 2000-х на пенсию начало уходить поколение, родившееся в годы войны, а оно, понятно, было очень малочисленным. Произошло как бы «сжатие» числа пожилых людей. Значит, и число смертей упало. Правда, что очень важно, происходило это во всех возрастах, ведь главная проблема — смертность мужского населения от 20 до 50 лет.

В 2000—2008 гг. на разных этажах «возрастной пирамиды» происходили разнонаправленные изменения: на фоне сокращения населения процент экономически активных (16—60 лет) рос. Значит, уменьшалась и экономическая нагрузка на тех, кто трудоспособен. Страна получила своеобразный «демографический дивиденд»: в последние годы на 1 тыс. трудоспособных работников приходилось примерно 580 иждивенцев. Это очень низкая нагрузка, самая низкая за весь послевоенный период.
— Но здесь можно только радоваться…
— Этот этап, увы, заканчивается. Доля граждан трудоспособного возраста станет сокращаться, а пожилых — расти, ведь сейчас на пенсию будет выходить многочисленное поколение, родившееся в период послевоенного подъема. Нагрузка на трудоспособное население возрастет к 2020 году до 780— 800 иждивенцев на тысячу работающих граждан. Вот это уже очень много.
Мы будет иметь весьма неблагоприятную возрастную структуру, и это усугубит очень многие проблемы, ведь иждивенцы — это дополнительные социальные расходы, а у нас с ними и сейчас не очень хорошо — возьмите здравоохранение, образование. Обеспечивать пенсионную систему будет все труднее и труднее, и даже не потому, что что-то опять произойдет в экономике, а потому, что «давит» демографическая структура. И изменить это невозможно, ведь речь идет не о гаданиях — кто там у нас родится или не родится, — а о реальных, уже живущих людях.
Именно труд будет самым дефицитным ресурсом в течение ближайших десятилетий.
Та же концепция предусматривает повышение продолжительности жизни для обоих полов до 75 лет. К этому можно относиться по-разному. С одной стороны, это сложно достижимая цель, ведь нам не удается переломить неблагоприятные тенденции смертности уже больше 40 лет. С другой стороны, что такое 75 лет? Уровень Мексики. Вроде бы и нет оснований ставить другую цель, но призывать нас догнать мексиканцев! Хотелось бы себя уважать больше.
— Учитывая сокращение трудоспособного населения, как расценивают демографы сохранение института призывной армии?
— Число призывников скоро просто рухнет. Возрастной контингент 18 и 19 лет за 10 лет «переполовинится». Он и сегодня невелик, но все-таки когда мы получали «демографический дивиденд», абсолютное число призывников росло. Правда, и тогда военкоматы жаловались. Как страна с огромной территорией сможет поддерживать необходимую численность армии — загадка. Но это вопрос к Генеральному штабу.
Многие ребята идут в институты, чтобы только не служить. Сохранится ли это, как это будут решать? В наших условиях, насколько я знаю нашу страну, победит армия. При этом мы говорим об интенсификации экономики. Но ведь стареет население, стареет его трудоспособная часть, в ней уменьшается доля молодых людей. А ведь обученная молодежь — это носители новых знаний, новых технологий. Если их меньше, замедлятся многие процессы в экономике. Интенсификация — не только развитие технологий, но и человеческий капитал.
К тому же во время службы семью не создашь — демографическая ситуация еще более усугубится.
— И нам совсем нечем похвастать?
— Мы никак не могли снизить младенческую смертность в 70-е годы. Но сегодня он снижается, причем постоянно. В прошлом году страна перешла важный рубеж: младенческая смертность опустилась ниже 10 на 1000 новорожденных. Для сравнения: есть страны, в которых показатель составляет 3—4, есть, в которых он равен 50 и больше. Мы по-прежнему отстаем от Америки, Европы или Японии, но отстаем не безнадежно.
Мы перешли и еще один важный психологический рубеж — число абортов на 100 родов впервые составляет меньше 100, а ведь еще лет 15 назад у нас делалось 200 абортов на 100 родов. Причем это число продолжает снижаться. Правда, для Запада максимум — 30 абортов, для Голландии — 15. У нас есть любители поговорить о запрете прерывания беременности, но такие меры и вообще-то не имеют смысла, а сейчас тенденция безостановочно позитивная без всяких запретов.